АДВОКАТЫ ДОКАЗЫВАЮТ ЗАКОННОСТЬ СВОИХ ДЕЙСТВИЙ

admin Статьи из газеты №23 (2014)

АДВОКАТЫ ДОКАЗЫВАЮТ ЗАКОННОСТЬ СВОИХ ДЕЙСТВИЙ

(Продолжение. Начало в № 21 от 29.05.2014)

В выездном заседании Петербургского городского суда в Москве заканчивается рассмотрение резонансного дела о покушении на убийство владельца «Петербургского нефтяного терминала» Сергея Васильева, кортеж которого 05 мая 2006 года был расстрелян двумя автоматчиками среди дня на Левашовском проспекте. С 2007 года в организации этого громкого преступления выездной бригадой СКР обвинялся Владимир Барсуков (Кумарин). Однако, совсем недавно присяжные вынесли оправдательный вердикт, признав 8 голосами против 4, что обвинение Барсукова в причастности к этому преступлению не доказано. Об итогах этого процесса я беседовал с одним из адвокатов Барсукова – Константином Кузьминых.

Константин Сергеевич, 05 июня коллегия присяжных огласила оправдательный вердикт по делу о покушении на убийство владельца «Петербургского нефтяного терминала» Сергея Васильева. Теперь, как я понимаю, Вы уже можете давать свои личные комментарии по данному делу. Как шел процесс, и в чем была его основная особенность?

Да, теперь, после оглашения вердикта коллегии, можно сказать несколько слов о сути данного дела. Основная, исходно понятная всем его сложность состояла в том, что Владимира Сергеевича предстояло судить за организацию убийства Сергея Васильева именно в целях завладения имуществом СП ЗАО «Петербургский нефтяной терминал». Но, при этом, сами обстоятельства попытки захвата этого предприятия оставались и по прежнему остаются предметом доказывания по другому делу, находящемуся все еще в стадии предварительного следствия. То есть, Барсуков не обвинялся в том, что лично стрелял в Сергея Васильева, а просто на совокупности косвенных и фрагментарных показаний против него ряда лиц, выездной бригадой СКР был сделан вывод, что преступление было якобы организовано им и именно в целях захвата имущества «Петербургского нефтяного терминала». Мы еще в начале прошлого года говорили в СКР, что в таком виде дело о покушении на Васильева передавать в суд нельзя из-за существующих в законе пределах судебного разбирательства. То есть в суде нельзя полноценно доказывать обстоятельства другого, еще не завершенного расследованием преступления – попытки захвата «Петербургского нефтяного терминала». А для доказывания непричастности Барсукова к покушению на Васильева возможность полноценно рассмотреть мотив была принципиальна. Но ни СКР, ни Генпрокуратура на эти наши доводы в 2013 году внимания обращать не стали – сказали, что можно и так рассматривать, то есть как бы с «предполагаемым мотивом». Суд в стадии предварительного слушания уделять внимание этому вопросу также отказался.

Уже при рассмотрении судом дела по существу, пока доказательства представляла прокуратура, выходить за пределы разбирательства стороне обвинения разрешалось. У такого свидетеля, как Старостин, вообще весьма подробно выясняли, как происходили разные рейдерские захваты. Присяжным, по инициативе суда, Старостин провел, так сказать, «ликбез» по механизмам осуществления захватов предприятий – его сторона обвинения представила как «главного эксперта» по рейдерским захватам и «тамбовской» ОПС. Ближе к началу представления доказательств стороной защиты, у суда возникла удивительная динамика взгляда на данную проблему. И в итоге, когда защита стала пытаться опровергать уже представленные обвинением доказательства о непричастности Барсукова к попытке захвату «Терминала», суд пришел к выводу, что обстоятельства попытки захвата этого предприятия, и уж тем более, каких-либо иных предприятий – в пределы доказывания по делу все же не входят. Для стороны защиты это новое требование суда действовало вообще строго – даже не приняли от нас прямые и очевидные доказательства невозможности захвата «Терминала» по сообщенной Старостиным для присяжных схеме захватов кафе и магазинов. Опровергать показания Старостина и иных свидетелей обвинения о причастности Барсукова к захватам иных предприятий – об этом вообще попросили, как бы, забыть. Но все же Барсукову при даче показаний суд дал определенную возможности пояснить, почему он даже не мог хотеть захватить СП ЗАО «Петербургский нефтяной терминал».

И почему?

Просто потому, что он в нефтяном бизнесе с 1995 года примерно. Был у истоков создания «Терминала», а потому хорошо знал, что ЗАО «Петербургский нефтяной терминал» развивается при крупных инвестициях городских властей, которым было и остается небезынтересно, захватят это предприятия или нет. Но, кроме того, само предприятие, на которое, по версии обвинения, злоумышленники предполагали направить некую бригаду из 100 человек, чтобы выгнать оттуда весь персонал и охрану, находится на территории Морского порта Петербурга, т.е. в охраняемой погранзоне. Пропуск туда не 100, а даже 1 человека подлежит согласованию с погранслужбой. Для суда у нас были ответы погранслужбы и ФСБ, что проход на территорию «Терминала» действительно подлежит согласованию с погранслужбой, а ФСБ признаков подготовки терактов на территории Морского порта никогда не наблюдало. Но ответы эти присяжным нам тоже представить не разрешили.

А почему про теракты?

Даже в Интернете можно увидеть, как выглядит это предприятие. Там огромные емкости – надо полагать с неким горючим – не дай Бог всему это взорваться или утечка какая в акваторию! И вот как должны были бы реагировать погранслужба и ФСБ, если бы сотня неопознанных лиц под видом каких-то там охранников без надлежащего согласования туда проникли, стали бы всех выгонять и все там захватывать?

А кто говорил в суде, что искали для захвата эти 100 человек?

Присяжным показали видеозапись допроса от 2007 года Шенгелии, когда тот еще содержался под стражей, и зачитали еще одни его показания многолетней давности, где Шенгелия говорит о том, что якобы Дроков обращался к нему с просьбой подыскать 100 – 150 человек для силового захвата «Терминала». А больше об этом в суде ничего и ни от кого не было. Главное, не было таких, кто бы пояснил, что к их ОП кто-то там обращался от Шенгелии, Дрокова или, к примеру, от Барсукова.

У вас в суде еще такой свидетель – однофамилиц Васильева выступал, говорил вроде как о своих разговорах с неким Дароселия о причастности к захвату «Терминала» Шенгелия. Можете как-то это прокомментировать? Об этом еще писали отдельные сайты Интернета.

По-серьезному никак не могу – дело о попытке захвата ЗАО «Петербургский нефтяной терминал» нам для ознакомления еще не дали. Просто в том деле все доказательства о попытке этого захвата. Дадут – изучим сначала. Тогда смогу обоснованно высказываться и по версии о причастности Шенгелия. Там важно совсем другое было. В суде был допрошен такой свидетель обвинения Цыганок. Он сразу сказал, что по захвату «Терминала» ничего не знает, про покушение на Васильева то же. Но разъяснил он одну очень простую, на мой взгляд, вещь. У Шенгелии в налоговой инспекции был человек, через которого тот организовывал подтасовку документов по предприятиям. Этого человека Шенгелия от всех скрывал, так как иначе бы Шенгелия лишился своего «ноу хау» (потом этот человек был убит, и СКР все еще не установило, кем именно). То есть, по показаниям Цыганка, получалось так. Шенгелия вначале организовывал переоформление предприятий, а потом предлагал уже готовые документы предполагаемым интересантам таких переоформлений. Если бы Шенгелия своего человека в налоговой всем бы представил, нужда в услугах самого Шенгелии пропала бы сама собой – к этому человеку (в налоговой) иные люди смогли бы обращаться уже в обход Шенгелии, и Шенгелия свою выгоду от этой связи утратил бы. Про «Терминал» – раз уж переоформление было, и это доказано – Шенгелия мог предположить в качестве возможного интересанта Барсукова, т.к. Шенгелия не мог не слышать, что Барсуков к нефтяному бизнесу отношение имеет давно. Но это совсем не значит, что Барсукову эти документы оказались бы интересны. Кстати, переоформление то было совершенно безграмотное – СП ЗАО было переписано на ООО. И хоть Шенгелия и брал людей для переоформления от разных лиц, в т.ч. от Старостина, Асташко и прочих свидетелей обвинения в нашем процессе, из этого совсем не следовало, что давали они этих людей для Шенгелии по просьбе именно Барсукова. Просто эти люди зарабатывали тем, что водили, в том числе к Шенгелии, других людей с паспортами. Им даже разницы никакой не было, какие предприятия на этих людей будут переоформляться. Лично мне кажется, что на самом деле было так. Документы по «Терминалу» в купе еще с тремя какими-то магазинами переоформили. Факт. Владимир Сергеевич в суде не говорил, чтобы к нему с этими документами по «Терминалу» кто-то приходил, но мы точно поняли, что если бы кто и пришел, то Барсуков в такой авантюре участвовать бы не стал, хотя бы потому что хорошо знал, что силовой захват «Терминала» невозможен практически. А «схема Старостина» без силового захвата объекта не работает. Но документы уже были переделаны, и деньги подставным «приобретателям» из чего-то уже надо было платить. Вот организаторы такой переделки документов и продолжили искать, кому их негодные документы могут оказаться нужны. Свою версию свидетель Васильев (однофамилец потерпевшего) обосновал, ссылаясь на свое общение с неким Дароселия. А Дароселия, как мы понимаем – связь Шенгелии, его так и называли в суде – «мозг Шенгелии». Ну, наверное, и могли быть там между Шенгелия и Дароселия какие-то разговоры – о них и сообщил в суде свидетель Васильев. Вот СКР пусть и проверит в том числе и данную версию.

Неопределенность с пределами судебного разбирательства, о которой Вы говорили в начале интервью, может теперь привести к отмене приговора?

Считаю, что нет и вот почему. Проблему пределов судебного разбирательства в данном деле следует рассматриваться во взаимосвязи с правами сторон на доказывание своей позиции в суде. Вердикт коллегии присяжных – оправдательный, т.е. по общему правилу, обжаловать предстоящий приговор будет, наверное, сторона обвинения. К ней относятся государственные обвинители и потерпевшие. Но именно государственные обвинители с 2013 года многократно в суде высказывались, что для своей работы в процессе в смысле доказывания прокуратура никаких проблем не видит. Государственный обвинитель от Генпрокуратуры фактически заявила, что лично ей все дела Барсукова доступны, в т.ч. и незавершенное следствием дело о попытке захвата «Терминала», т.е. любые дополнительные доказательства о причастности Барсукова к этому захвату государственный обвинитель в суд принести сможет. На многократно заявлявшиеся доводы защиты, что у нас такой возможности нет – в ознакомлении с делом по захвату «Терминала» нам отказывают – всегда говорили, что нам доказательства из другого дела знать не положено. Есть еще ответы руководителей отделов и управлений прокуратуры Санкт-Петербурга и Генпрокуратуры, которые ранее также отказались признать наличие проблемы с пределами судебного разбирательства. Поэтому единственная сторона, которая была ограничена в возможностях доказывания – это сторона защиты Барсукова. Но вердикт то оправдательный – 8 к 4. То есть, если бы стороны обвинения и защиты были в равных условиях при доказывании мотива – попытка захвата «Терминала», то это не повлияло бы на фактически полученный вердикт. Потерпевшие от своего участия в процессе отказались. Потерпевший Васильев в суд явиться отказался, как минимум, дважды, в т.ч. в конце судебного следствия. То есть, непосредственно самих потерпевших суд никак не ограничивал в возможности личного участия в процессе – об этом есть достаточно документов, в т.ч. и непосредственно у стороны защиты. Более того, строго говоря, защита была скорее заинтересована в их участии в суде, но настаивать на этом мы, конечно же, были не вправе. Относительно лично Васильева С.В. – казалось бы без его допроса в суде обойтись было нельзя – он участник общения с Барсуковым, фактический владелец «Терминала» и т.д. Но из материалов дела и из всего судебного разбирательства точно было видно, что никто из общавшихся с ним руководителей «Терминала» и даже просто из его знакомых никогда от Васильева не слышал никаких подозрений в адрес Барсукова в связи с покушением на него 5 мая 2006 года – ни до покушения, ни после. И даже в его показаниях на следствии о причастности Барсукова к этому покушению Васильев тоже не утверждает. Поэтому обоснованно считать, что допрос Васильева в суде лишь усилил бы доводы стороны защиты. В любом случае, вопрос обеспечения явки потерпевшего в суд – исключительная компетенция государственного обвинения. Если бы прокуроры попросили суд о его приводе, уверен, суд бы им не отказал. Кроме того, прокуроры и сами много месяцев имели возможность договориться с потерпевшим о целесообразности его явки в суд.

А еще есть какие-то серьезные основания для отмены приговора?

Все существенные нарушения в процессе были только в пользу стороны обвинения. Так, по ходатайству государственного обвинителя суд огласил показания свидетеля Шенгелии на том основании, что он находится в Белизе. Шенгелия написал суду, что просто подтверждает свои показания на предварительном следствии – какие именно, не написал. Мы обращали на это внимание суда, но суд оставил вопрос о выборе подлежащих оглашению показаний Шенгелия на усмотрение государственного обвинения. То есть, здесь никаких прав стороны обвинения суд не нарушил, скорее наоборот, дал обвинению весьма широкие права – выбрать по своему усмотрению из дела показания свидетеля обвинения Шенгелии. Еще защита просила суд вызвать для дачи показаний свидетеля обвинения Энеева. Но опять же именно государственные обвинители сказали, что особой нужды в его розыске и допросе в суде нет. Суд весь процесс не изготавливал протокол судебного заседания, на что защита регулярно жаловалась суду. А сторона обвинения настаивала на праве суда предоставлять протокол судебного заседания только по окончанию процесса. Кроме того, прокурора и свою стенограмму процесса вела, и от защиты стенограммы все получали. Иные ограничения прав – снятие судом еще не сформулированных участником процесса вопросов, обрывание участника процесса даже еще в начале произнесения им высказывания – это все было только в отношении стороны защиты – прокуроров суд прерывал крайне редко, в самых исключительных случаях. В апреле защита представила аудиозаписи, имеющие значение как для обстоятельств дела, так и для объективной оценки ходатайства об исключении из числа доказательств показаний некоторых свидетелей обвинения. Но опять же прокуратура категорически возражала против их проверки путем назначения фоноскопической экспертизы или путем допроса в суде Энеева.

А что с доследственной проверкой в отношении вас, адвокатов Барсукова, о которой мы с вами недавно беседовали?

О результатах их проверки нам пока ничего неизвестно. Негодные объявления «о фальсификациях» продолжают «висеть» на сайтах Генпрокуратуры и СКР. Но зато уже известно, что предмет этой проверки – аудиозаписи разговоров Энеева с Михалевым и другими лицами специалисты уже признали подлинными – заключение об этом получаем буквально в среду.

НИКОЛАЙ АНДРУЩЕНКО,
Действительный государственный советник Санкт-Петербурга 3 класса

Дорогие читатели, поддержите газету! Наша газета в Ваших руках, всё, что Вам нужно сделать, это нажать на кнопку Вконтакте, которая находится выше этой надписи. Вы можете сделать репосты любого числа наших статей. Помогите газете и мы будем писать еще больше, интереснее и активнее!